Однажды, читая воспоминания писателя К. А. Федина, я обратил внимание на приведенные там слова М. Горького о Циолковском. Собираясь на родину, Горький писал Федину из Сорренто в 1928 году:
«В Россию еду около 20-го мая. Сначала - в Москву, затем - вообще. Обязательно - в Калугу. Никогда в этом городе не был, даже, как будто сомневался в факте бытия его, и вдруг оказалось, что в этом городе некто Циолковский открыл «Причину Космоса». Вот вам! А недавно 15-летняя девочка известила меня «Жить так скучно, что я почувствовала в себе литературный талант», а я почувствовал в ее сообщении «то-то общее с открытием «Причины Космоса». Вообще же наша Русь - самая веселая точка во Вселенной»
Я решил обратиться к К.А. Федину с просьбой объяснить смысл горьковского письма. Вскоре пришел ответ:
«Вы хорошо, конечно, знаете, - писал Константин Александрович, - об огромном уважении Горького к людям науки, его интересе к прогрессу знаний. Убежден, что К. Э. Циолковский должен был его привлекать к себе, и, как исследователь космоса и, как совершенно самобытная, исключительная личность.
Разумеется, не Циолковский вызвал улыбку Горького. Горький собрался, наконец, на родину, после 7-летнего отсутствия, - он радуется, ему хочется пошутить, веселым чудится сочетание Калуги с Космосом. Как хотите, - я вижу шевеленье горьковского, уса. И все-таки поехать в Калугу, повидать необычайного изобретателя-мудреца хотелось всерьез!»
Это письмо, и подтолкнуло меня на поиски. Захотелось, как можно полнее выяснить взаимоотношения этих необыкновенных людей. Мне казалось, что не все здесь известно.
...В Москве, в Институте мировой литературы имени А. М. Горького хранится огромный архив писателя, его рукописи, переписка, бездна документов. Я приехал сюда с надеждой найти нужные мне сведения. Моя задача - пересмотреть все, где хоть бегло, но упоминается имя Циолковского.
В одной из папок нахожу письмо, посланное Горьким из Италии в Калугу своему старому другу, астроному и педагогу С. В. Щербакову. Наверное, отвечая на приглашение, Горький пишет ему весной 1928 года «Разумеется, я приеду в Калугу, и мы посмеемся за чаем. У вас. кстати, некто Циолковский открыл - наконец! - «причину космоса», так мы и его чай пить пригласим, и пусть он покажет нам эту «причину», если она имеет вид приличный. Ты, Сергей Васильевич, тоже, когда-то «причину» эту в трубу, на звезды глядя, усердно искал, так, что Циолковского, наверное, знаешь. Любопытный, должно быть, народ калужане, ежели они способны этакие «причины» открывать»
Щербаков действительно знал Циолковского. В 90-е годы он одним из первых заметил молодого ученого-самородка, поддержал его, помог опубликовать первые работы.
Что же ответил Горькому его друг? Перебираю письма Щербакова и с радостью вижу, что ответ сохранился. В тон Горькому он пишет шутливо «С Циолковским знаком более тридцати лет - еще из Нижнего имел с ним переписку по поводу его исканий «причины всех причин». Изредка встречаемся, встречи обычно бурные.»
В мае 1928 года Алексей Максимович приехал в Москву. Жизнь Горького в те дни меньше всего была похожа на отдых. Он много ездит по стране, выступает, беседует с рабочими, писателями, учеными. В один из июньских дней Горький встретился с группой литераторов. Провожая гостей, он задержал калужского журналиста К. Н. Алтайского, и стал с интересом расспрашивать о Циолковском. «Как он там живет? - спрашивал Горький. - Верно ли, что он совсем глух? В каких условиях он работает и есть ли у него все необходимые книги?» «Горький, - вспоминал Алтайский, - не успокоился до тех пор, пока не «выудил» всего, что я знал о К. Э. Циолковском»
Близилась осень, а побывать в Калуге мешала занятость. В конце августа Алексей Максимович пишет литератору И. М. Касаткину «Сегодня приехал из-под Москвы, где сидел, и писал различные «обращения», письма, читал рукописи. Завтра еду в Ленинград на неделю, - это необходимо. Ясно, что. в Калугу - не попаду. Искренне огорчен этим.» Так и не побывав в Калуге, Горький по настоянию врачей снова уезжает в Италию.
Знал ли Циолковский об интересе Горького к нему? Хорошо бы найти документальные свидетельства «обратной связи». И, оставив на время архив Горького, я отправился в архив Академии наук СССР Здесь среди множества рукописей Циолковского нашлась небольшая тетрадка «Запись отправок», исписанная вдоль, и поперек короткими пометками. Они делались Циолковским торопливо, для себя. На одной странице замечаю «Горькому послано (24 окт. 28 г.) Маш., Азб., Мон Прич., Откл., Люб., Ум». Циолковский записал, что послал в Италию семь своих работ, и сокращенно их называет. Через два листка еще пометка «За границу послано всем 23 - 24 ноября 29 г. Рубакину, и Горькому Поезда и ССЗ» Значит, была «обратная связь»
Снова перебираюсь на тихую улицу Воровского, в архив писателя. Вот письмо вызвавшее новый вопрос. Автор его - уже известный нам К.Н. Алтайский. «Уважаемый Алексей Максимович, - пишет он в 1930 году. - В последни1 раз (на Всероссийском съезде крестьянских писателей) Вы говорили со мной о К. Э. Циолковском. Прошу Вас, как редактора журнала «Наши достижения», сообщить мне - нужен ли небольшой очерк о работах К. Э. Циолковского»
К. Н. Алтайский живет сейчас в Москве. Я написал Константину Николаевичу письмо. Он ответил. И вот, что выяснилось.
Съезд крестьянских писателей состоялся летом 1929 года. В перерыве между заседаниями Горький стоял, окруженный делегатами. Увидев Алтайского, он узнал его, приветливо кивнул, и поманил жестом. Алтайский подошел. «Вы все еще в Калуге? - спросил Горький. - Ну, а, как там «межпланетный старик»?» «Разговор, - пишет Алтайский, - был короткий, но он убедил меня в том, что интерес Алексея Максимовича к Циолковскому был постоянным»
После этого разговора Алтайский вскоре и написал Горькому в Сорренто. Очерк, безусловно, нужен, писал в ответ Горький. «А затем - пора, давно пора! - написать об этом изумительном человеке книгу листов на 6 - на 10, написать популярно, рассказав подробно о его работах, и об условиях, в которых он работал. Что Вы думаете об этом?»
В 1932 году Циолковскому исполнилось 75 лет. В мартовском номере журнала «Наши достижения» появилась большая статья, посвященная К. Э. Циолковскому. Журнал писал о ступенчатых ракетах и скафандрах, о выходе человека е открытый космос - вещах, ставших реальностью только через много лет.
В начале сентября Щербаков пишет Горькому в Москву «Дорогой Алексей Максимович! 9-го сентября у нас в Калуге будет всесоюзное торжество чествования К. Э. Циолковского. Ждут гостей со всех концов СССР. Не надумаешь ли, и ты быть среди них? Позволь надеяться на скорое свидание.» Но, что-то и на этот раз помешало Горькому приехать в Калугу.
Среди лавины приветствий, полученных ученым, была телеграмма «Срочно. Калуга. Циолковскому. С чувством глубочайшего уважения поздравляю Вас, герой труда. М. Горький». Наверное, эта короткая телеграмма была для Циолковского самым радостным поздравлением. «Дорогой Ал(ексей) Макс(имович), - пишет он, - благодарю за Ваш привет. Пользуюсь Вашим расположением, чтобы сделать полезное для людей. Я пишу ряд очерков, легких для чтения, как воздух для дыхания. Цель их познание Вселенной, и философия, основанная на этом познании.» Черновик письма обрывается. Горькому посланы всего две строки со словами благодарности. Они написаны на деловом письме, полученном Циолковским накануне юбилея. В нем речь о строительстве огромной модели металлического дирижабля. Создана машина для сварки тонких стальных листов. Это большой успех. Циолковский, видимо, хотел, чтобы и Горький знал об этом.
В архиве писателя хранится, и другой необычный автограф Циолковского. На рукописи его статьи «Непрерывность жизни» едва заметная надпись карандашом «Дорогому М. Горькому от Циолковского» и дата «24 декабря 1933 г.» А внизу приписка «Если уведомите о получении, то получите другую работу.»
Выполнил ли Горький это условие, неизвестно, но в его личной библиотеке книги Циолковского есть. Сколько же их, и, какие именно? Так получилось, что никто из биографов ученого не занимался этим вопросом. Научный сотрудник квартиры-музея А. М. Горького, внучка писателя Марфа Максимовна Пешкова показала мне хранящуюся в одном из шкафов стопку книжек. Тут и «Причина Космоса» (это о ней Горький писал Федину), и «Космическая ракета», и знаменитая работа «Исследование мировых пространств реактивными приборами». На книге «Монизм Вселенной» дарственная надпись «Дорогому писателю, и мыслителю М. Горькому от автора. 1928 г. 24 окт(ября)» Книги о дирижабле, о звездоплавании, философские. Двадцать восемь книжек, все основные работы «отца космонавтики», а некоторые даже в двух экземплярах. Самая ранняя - «Горе и гений» издана еще в 1916 году. Четыре книжки с пометками писателя. Читая, он подчеркивал красным карандашом строки, особенно его заинтересовавшие. Видно, что Горький старался разобраться в сложных рассуждениях Циолковского о строении Вселенной.
Горький, и Циолковский. Их роднит огромная вера в безграничную силу науки и человеческого разума. «Человек создан затем, чтобы идти вперед, и выше. Люди полезут еще на Марс, будут переливать моря с одного места на другое, выльют море в пустыню и оросят ее», - эти слова Горького звучат совсем «по Циолковскому»
...А что не состоялась их встреча - это просто случайность, о которой можно лишь пожалеть.
