В. Центральный научно-исследовательский институт гематологии и переливания крови профессору С. В. Скурковичу.
К Вам обращаются родители двухмесячного ребенка за помощью. Мы ждали малыша с радостью, и нетерпением. Вот он появился, и вместо радости в семье горе. Невидимому, при обработке пуповины ему внесли инфекцию. Сейчас у него сепсис. По рекомендации врачей ему поможет только антистафилококковая сыворотка. Убедительно просим помочь, это наш первый и, может быть, последний ребенок.
С уважением к Вам семья С. (Ташкент).
Уважаемый коллега!
По профессии я грач. Болен. Делали мне операцию на печени. После операции получилось осложнение - остеомиелит ребер. Перенес еще две операции, удаления двух ребер. Болезнь продолжает прогрессировать. Антибиотики здесь почти бессильны. Я знаю об активности Вашего противостафилококкового гаммаглобулина. Прошу Вас помочь мне достать препарат. У нас его еще нет.
Б. Н. (Якутск)
ДИРЕКТОРУ ЦОЛИПК МИНЗДРАВА СССР
Ректорат Ивановского медицинского института обратился в ЦОЛИПК с просьбой об оказании неотложной помощи шестимесячному Саше М.- Мальчик заболел тяжелой формой стафилококкового энтерита (воспаление кишечника) с пневмонией, явлениями сепсиса, и находился в крайне тяжелом состоянии. Надежды возлагались на антистафилококковый препарат, разработанный во вверенном Вам институте.
Своевременное применение сыворотки несомненно способствовало спасению ребенка. Отмечая большую эффективность препарата, мы приносим вместе с тем благодарность профессору С. В. Скурковичу и его сотрудникам за проявленные чуткость, оперативное содействие, товарищескую помощь.
Проф. Е. П. Ужинова, заведующая кафедрой инфекционных болезней, проректор по научной работе Ивановского медицинского института.
В ряде случаев применение этого препарата является решающим фактором для спасения жизни больных.
(Из приказа заместителя министра здравоохранения СССР А. И. Бурназяна № 105/10/176.)
В Лабораторию иммунологии лейкозов Центрального научно-исследовательского института гематологии, и переливания крови, возглавляемую профессором Семеном Владимировичем Скурковичем, письма ежедневно доставляются пачками. Применение в медицинской практике впервые полученных здесь антистафилококковой плазмы и антистафилококкового гамма-глобулина сделало лабораторию известной в самых широких кругах врачей, и пациентов. Эти препараты - почти единственное средство, воздействующее на столь же распространенную, сколь и опасную стафилококковую инфекцию.
Прозрачный пакетик с чуть желтоватой жидкостью. Беру его в ладонь с волнением, как бесценный залог спасенной жизни ребенка, и счастливой улыбки на лице его матери, отдавая дань глубокого уважения тем, кому удалось сконцентрировать силой разума в считанных миллилитрах охранительную мощь крови - этой «реки жизни»
ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Медицина ведет войну со стафилококком давно и с переменным успехом. Пенициллин, и другие антибиотики сперва успешно справлялись с ним, внушив врачам самые радужные надежды. Однако враг полностью не был побежден, он только на время отступил. На протяжении десятилетий он укрепил свои ряды (в составе «стафилококковой армии» насчитывают 80 процентов форм, устойчивых к пенициллину, до 50 процентов - к тетрациклину, до 20 процентов - к стрептомицину). Преодолев временный заслон из антибиотиков, стафилококк снова ринулся в «наступление», кривая заболеваний стафилококкового происхождения и кривая смертности от них поползли неуклонно вверх.
До тех пор, пока человек здоров, невидимое глазом существо, которое обозначают несколько пренебрежительно термином «вульгарная флора» (за распространенность, неприхотливость, пластичность), мирно сосуществует с ним, не обнаруживая своего присутствия.
Слабость, ранение, операция, любое инфекционное заболевание используются стафилококком, как сигнал к атаке. Микроб делается агрессивным, страшным пневмонии, нагноительные процессы в легких, костях (остеомиелиты), сердце (эндокардиты), суставах (артриты), и еще десятки всевозможных страданий, а главное, тяжкий, зачастую смертельный сепсис - следствие его нападения. Вмешательство стафилококка после операции, особенно после операций на сердце, сводит подчас на нет самые изощренные усилия хирургов.
На состоявшемся в 1971 году Международном конгрессе хирургов не случайно «инфекция в хирургии» (главным образом стафилококковая) стала темой дня.
Хирурги ряда стран приводили мрачную статистику смертности, обсуждали всевозможные меры защиты от старого, но чрезвычайно упорного и стойкого противника. Вот почему сообщение советских ученых, - профессоров С. В. Скурковича, Н. Н. Малиновского, В. А. Бухарина, Ю. Ф. Исакова «О применении гипериммунной антистафилококковой плазмы при хирургической стафилококковой инфекции» было заслушано очень внимательно. Сотрудник Института сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева А. Я. Нежлутко доложил о лечении этим препаратом послеоперационного сепсиса. В институте плазму применяют с 1969 года, когда смертность от сепсиса достигала после операций* по поводу врожденных пороков 75 процентов (та же картина наблюдалась в клиниках других стран).
Антистафилококковые препараты радикально изменили ситуацию. Спасли многих заболевших сепсисом. Более того, профилактическое введение двух кубиков препарата в пересаживаемые клапаны, а также введение больному в кровь непосредственно после операции антистафилококковой плазмы предупреждают возникновение самого тяжелого осложнения после операции на сердце.
Похоже на то, что стафилококк вынужден снова отступить.
ПРЕПАРАТЫ НАПРАВЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ
Иммунные препараты, полученные из человеческой крови, обладают высокой биологической активностью, способностью бить прямо в цель. Они не ограничены дозой, не вызывают аллергии у больных. Возможность получения подобных препаратов иммунологи обосновали, и осуществили в самые последние годы. Это новое направление иммунологии тесно связано со всем предшествующим тернистым и героическим ее прошлым.
Э. Дженнер первый в конце XVIII столетия отважился на своем десятимесячном сыне превратить тысячелетний запас эмпирических народных знаний о защите от заразы в научно обоснованный принцип профилактики черной оспы. Он создал метод активной иммунизации - вакцинацию. Его победа повлекла за собой серию триумфальных торжеств над опасными инфекциями, увековечив медицину предшествующего века.
Пастер, Беринг, Китазато, Ру, Эрлих, Мечников, и другие крупнейшие ученые закладывали основы науки об управлении защитными силами организма - иммунологии.
Перед иммунологией, на первых же порах ее развития, обозначились два ведущих пути получение активного иммунитета воздействием ослабленными микробными ядами на здоровый, подвергающийся опасности организм; и второй - использование пассивного иммунитета для защиты уже больного организма силами другого, иммунологически более крепкого, силами, сосредоточенными в его крови, точнее, сыворотке, содержащей антитела.
Этими путями иммунология следует, в сущности, и по сей день.
С тех пор, как в 1890 году немец Беринг и японец Китазато получили из крови лошадей гипериммунные противодифтерийные, и противостолбнячные сыворотки, началась эра иммуносеротерапии. С тех пор в практическое употребление вошла целая серия иммунных сывороток. Почти столетний опыт их применения, хотя и принес неоценимую пользу человечеству, обнаружил также слабые, а порой отрицательные стороны подобного воздействия. Введение человеку чужеродного лошадиного белка не проходило «незамеченным» его иммунокомпетентной системой, приводило к аллергии (повышенной чувствительности к белку), доходящей до сывороточной болезни.
Сыворотки животных оказывались порой слабы, и в лечебном отношении. Тогда внимание привлекла к себе кровь людей - реконвалесцентов, то есть людей, переболевших теми или иными инфекциями.
Немецкий исследователь Дегквиц в 1919 году впервые применил такую кровь для защиты детей от кори. Дело резко сдвинулось с места после того, как швед - биохимик Тезелиус в 1937 году выявил особую фракцию плазмы, отвечающую за иммунитет, содержащую антитела и названную им гамма-глобулином. Это открыло многообещающие возможности. Донорским гамма-глобулином вскоре попытались лечить больных от самых разных инфекций. Но почему-то концентрат антител не во всех случаях осиливал задачу лечения.
А что если донорская плазма слишком пестрит разными антителами, содержащимися в ней в небольших количествах в зависимости от болезней, перенесенных донором? А что если попытаться накопить в плазме антитела «одного сорта», и против одной инфекции, то есть получить сыворотку высокоактивную, иммунизируя добровольцев -доноров?
(Подобный опыт в эксперименте на животных давал положительный результат в крови повышалось количество нужных иммуноглобулинов.)
Обрисовалась заманчивая перспектива научиться заряжать плазму нужными антителами, то есть создавать иммунологическое оружие строго направленного действия. Такого рода исследования развернулись в ряде стран.
ЛОГИКА ПОИСКОВ
Концентрированные антитела против коклюша, оспы, столбняка; плазма, обогащенная интерфероном; наконец антистафилококковая плазма, и гамма-глобулин, «уже вернувшие многих родителей их детям, и детей их родителям», по излюбленному выражению Скурковича, - итог всего лишь нескольких лет работы Лаборатории иммунологии лейкозов. Однако из самого названия лаборатории следует, что задача ее отнюдь не поиски новых противоинфекционных средств, а разработка иммунологических методов лечения наиболее тяжких форм злокачественных опухолей - острых лейкозов (рака крови).
Почему все же, возникает вопрос, коллектив исследователей, нацеленный на проблему «номер один» современной медицины, отвлекся от нее для решения задачи хоть, и важной, но, казалось бы, побочной? Да потому, что она имеет прямое касательство к главному. Мы поймем это, если углубимся в логику научного поиска.
Теорий происхождения, развития, и лечения лейкозов множество. Сложных, противоречивых, незавершенных. Что такое лейкоз - пока неизвестно, и рабочие гипотезы - необходимые отправные точки для всякой исследовательской разведки. Нет ни возможности, ни нужды даже бегло излагать их в статье. Следует сказать только, что коллектив лаборатории во главе со своим руководителем «исповедует» теорию, согласно которой лейкоз - это прежде всего поражение иммунокомпетентной системы организма, иммунологическая слепота к своим лейкозным клеткам, отличным по многим признакам от нормальных клеток организма, а также к предполагаемому вирусу - возбудителю лейкоза. Не отличая нормальные клетки от лейкозных, эта система не способна, и защищать от них организм.
При такой трактовке лейкоза задача состоит в первую очередь в снятии беззащитности иммунологической системы, и возвращении ей иммунологического «зрения». Как заставить иммунологическую систему различать лейкозные клетки, и работать против них? То есть, как стимулировать направленный иммунитет? (Все та же старая задача иммунологии, известная со времен Дженнера, но теперь в применении к новой цели. Все те же два пути развития.)
Задачу преодоления толерантности - терпимости к лейкозным клеткам пытаются решить сейчас исследователи в разных странах. С рядом таких. ведущих иммунологов лаборатория поддерживает деятельный, и постоянный рабочий контакт.
«Иммунологическая реакция в ответ на чужой антиген - закономерность, имеющая общебиологический характер. При лейкозах, и опухолях в организме растут клетки с «чужим антигенным спектром», на которые почти не реагирует иммунологическая система выработкой антител. Однако перенос лейкозных клеток в генетически чуждый организм вызывает развитие иммунологической реакции у реципиента. Результаты такой иммунологической перестройки могут быть перенесены пассивно, и оказывать превентивное (предупредительное), и лечебное действие в отношении лейкоза». Эта выдержка из статьи профессора С. В. Скурковича показывает, что, помимо гипотезы, намечается перспектива, и тактика возможного лечения.
Хотелось бы, кстати, обратить внимание читателя на интересный биологический парадокс. Те проблемы, которые ставит перед собой современная иммунология для отыскивания способов лечения лейкозов, и опухолей, диаметрально противоположны тем, которые она же решает при трансплантации органов, и тканей. В первом случае ей нужна направленная стимуляция, во втором - направленное подавление иммунитета. Диалектическое единство этих противоположных поисков вселяет надежду на то, что, преодолев тканевую несовместимость, исследователи внесут, и новое в лечение злокачественных новообразований.
Поэтому вполне преднамеренно в лаборатории сочетаются оба направления исследований механизмы противоопухолевого иммунитета изучаются на модели трансплантации тканей.
Поиски препаратов направленного действия против лейкозов - это одно из средств преодоления устойчивости организма к лейкозным клеткам. Вот почему на первых порах понадобились такие модели, как антистафилококковая плазма, и другие препараты направленного действия. Это вехи на пути к заветной, труднодосягаемой цели.
БОКС № 3
Комнаты, уставленные лабораторной посудой, аппаратурой, термостатами, микроскопами. Единственное яркое пятно на бело-сером фоне - штатив с пробирками, цветущий оранжево-красными красками. В пробирках соль, и смысл происходящего в лаборатории сегодня - культура живых лейкозных клеток, и лимфоцитов, взятых у больных, и предназначенных для больных же.
Клетки растут на искусственных средах. Три года понадобилось старшему научному сотруднику лаборатории А. С. Скориковой для того, чтобы «сконструировать» условия, пригодные для выращивания клеток вне организма.
Потом лейкозные клетки замораживают при температуре - 196° С, кладут на хранение в специальный «банк клеток» до их последующего использования. Эти клетки, и жидкость, в которой они растут, необходимы для изучения вирусологических, и иммунологических аспектов лейкозов человека, и для разработки методов иммунотерапии лейкозов. Помимо чисто экспериментальных исследований, лаборатория совместно с кафедрой педиатрии 2-го Московского медицинского института уже начали клинические разработки по лечению лейкозов. Первые шаги на трудном пути.
Наиболее перспективны, по мнению С. В. Скурковича, следующие разработки.
Во-первых, использование ремиссии (временного улучшения состояния больного), страдающего лейкозом для воздействия на лейкемический процесс. Совместно с профессором Н. С. Кисляк и докторами Л. А. Махоновой, С. А. Бегуненко удалось установить, что ремиссия при лейкозе - это в иммунологическом отношении не пассивное, а активное состояние, при котором в крови больного появляется элемент защиты. Этот элемент используется для воздействия на болезнь.
Во-вторых, проведение иммунизации больных лейкозными клетками, другими словами, создание вакцины из лейкозных клеток (вариант активной иммунизации) для снятия «слепоты» с иммунологической системы. Может быть, подобная иммунизация заставит иммунологическую систему узнавать сперва чужие, а потом, и свои лейкозные клетки, а также, и предполагаемый вирус лейкоза человека.
(Несмотря на то, что опыты сотрудников лаборатории на обезьянах не доказали вирусного происхождения человеческого лейкоза, здесь исходят из вирусной природы лейкоза. В возникновении лейкоза у кур, мышей, крыс, кошек, собак роль вируса уже доказана.) И, наконец, применение полученной в лаборатории плазмы, обогащенной интерфероном, который, как известно, универсален в своем воздействии на вирусы.
Не опережая событий, и воздерживаясь от, каких бы то ни было предварительных оценок, и обещаний (тут они недопустимы), мы хотели бы сказать, что сегодня метод иммунологического лечения лейкоза уже дал первые ободряющие результаты. Будем же надеяться, что исследователи, и врачи, избравшие столь трудный поиск, найдут на путях иммунологических преобразований то, чтдицина так настойчиво, но пока безуспешно ищет.
Австралия.
Мельбурн. Профессору В.
Глубокоуважаемый коллега!
Получил Ваше письмо. Я Вам очень благодарен за проявленный к'нашей работе интерес. Материалы, которые были опубликованы в «Nature», были итогом работы с ограниченным контингентом детей. Наши попытки дали некоторые ободряющие результаты, но они носят предварительный характер, их необходимо подтвердить на более широком контингенте больных. О попытках иммунологического воздействия на лейкемический процесс Вы можете прочесть в журнале «Blood» за 1969 год. После получения положительных результатов на более широком контингенте больных мои коллеги, и я будем счастливы помочь Вашей дочери.
Проф. С. В. СКУРКОВИЧ, Москва, 1972 год
