Когда номер журнала был в производстве, пришло скорбное известие о внезапной кончине Игоря Михайловича Белоусова. Ему было всего 43 года. От своего отца, знаменитого полярного капитана М. П. Белоусова, он унаследовал любовь к океану, далеким плаваниям, географическим исследованиям. На «Витязе», «Курчатове», «Менделееве», и других кораблях он прошел по всем четырем океанам, и десяткам морей, участвовал в важных научных исследованиях на Кубе, и во Владивостоке, островах Фиджи, и Мадагаскаре, изучал глубоководные впадины, подводные хребты, и другие «совершенно неизвестные страны»
Еще не один десяток лет во всех морях, и океанах будут работать люди, помнящие, и любящие этого веселого, энергичного, доброжелательнейшего человека. Статья, которую вы здесь прочтете, - последняя работа И. М. Белоусова.
Есть одна категория «чокнутых», которые с глубокой завистью листают толстые фолианты со старинными картами, изучают дневники Колумба, собирают в личную библиотеку книжки о первых научных морских экспедициях, о чудесах океана. И страстно мечтают о том, чтобы хоть на немножко окунуться в дивное время, когда корабли отплывали в таинственную неизвестность, когда на чистых листах вырисовывались вновь открытые земли, и им присваивались имена первооткрывателей; когда не было выше чести считаться кругосветным мореплавателем. В общем хотят эти люди хлебнуть дух эпохи великих географических открытий.
...Это было мое самое большое открытие. В 1957 году я обнаружил, что живу в самом начале новой эпохи великих географических открытий. Выяснилось, что почти вся занятая океаном земля (около трех четвертей планеты) совсем почти не известна! Ну, не больше, чем суша была изучена в начале XVI века. И это не преувеличение. Можно сказать, что за последние годы мы уже приблизились по объему знаний к середине XVIII века. Но открытия все еще продолжаются. И уверен, ничто не может сравниться с чувством восхищения, трепета, гордости, когда глубоко под дном судна встают из небытия новые горы, хребты, желоба. Когда заново открываются уголки твоей Земли, которую ты считал известной вдоль, и поперек,
НАД МАРИАНСКОЙ БЕЗДНОЙ
Всегда людей притягивает самое-самое. Самый большой кит (до 33-х метров длиной). Самый большой остров (Гренландия). Или Австралия? (Но ее принято считать материком.) Самый высокий прилив (21 метр). Восхождение на самую высокую вершину - Джомолунгму (8 848 метров). А где самое глубокое место в океане? Этот вопрос, как ни странно, и сейчас еще беспокоит некоторых. Автору несколько стыдно признаваться, но, и он относится к категории «некоторых». Хотя, казалось бы, чего волноваться? Ведь давно уже открыта Марианская впадина. А вдруг самая-самая большая глубина вовсе не там?
Древние и средневековые мыслители полагали, что измерить глубину океана невозможно, и человек никогда не узнает, что там, на дне, в черном водяном мраке. Морские чудовища? Боги? Вход в ад? Ученый А. Кирхер в 1665 году писал, что измерить глубину океана так же невозможно, как и определить высоту неба. Представляете, как это грустно? Сам не узнаешь, и никто, никогда! По-моему, человек не может с таким смириться. И не смирился.
Магеллан, совершая кругосветное плавание, решил, выйдя на просторы Тихого океана, не только пересечь его, но, и раскрыть часть его секретов. На флагманском судне «Тринидад» приступили к приготовлениям. Собрали все канаты, вызвали наверх команду. Люди на корабле к этому времени были уже сильно измучены долгим плаванием, тухлой водой, голодом. «Мы питались сухарями, но то уже были не сухари, а сухарная пыль, смешанная с червями, которые сожрали самые лучшие сухари». Цена за одну крысу поднялась до половины золотого дуката. Матросы проклинали мудрствующего адмирала, который заставляет выполнять совершенно, по их мнению, бессмысленную работу. В воду опускали металлический груз. Кончилась одна бухта троса, конец привязали к другой. Все канаты, какие только были на корабле, ушли в воду. Что-то около 500 метров. Но дна не было. Самоуверенный покоритель земного шара решил, что обнаружил самое глубокое место океана.
По нашим расчетам, он находился в это время недалеко от островов Туамоту, где глубина не превышает 3 - 4 километра. А если бы даже груз, и коснулся дна на глубине в 500 метров, Магеллан этого не смог бы обнаружить. Чтобы человек на больших глубинах заметил касание дна, нужны гораздо более чувствительные приборы, чем матросские руки. Приспособления для измерения океанских глубин, да и то уже стальным, а не пеньковым тросом, были изобретены только в середине XIX века.
С тех пор много раз казалось, что наконец-то открыто самое глубокое место. Отметка кочевала по карте. Главное соперничество развернулось между двумя точками. Одна - восточнее Филиппинских островов, другая - к югу от Марианских. Обе в Тихом океане.
В 1927 году измерением глубин в Индийском, и Тихом океанах занимались немецкие крейсеры «Берлин», «Карлсруэ», «Эмден». Корабли военные, и, видимо, поэтому подробностей об их работе известно очень мало. Только специальный журнал немецкой гидрографической службы время от времени помещал на своих страницах таблицы новых глубин. На кораблях были установлены новые тогда приборы - эхолоты. Отпала надобность останавливаться в море и опускать трос с грузом для получения одной-единственной цифры. Судно идет по курсу, а вниз через толщу вод бежит со скоростью около 1 500 м/сек импульс звуковых или ультразвуковых волн. Встретив на пути препятствие - дно океана, он отражается от него. Часть отраженного сигнала возвращается к адресату. Зная скорость бега звуковой волны, время посылки, и приема сигнала (это тоже задача прибора), нетрудно вычислить глубину.
Формула проста
(Г - глубина, t2 - время приема отраженного сигнала, t1 - время посылки сигнала, V3B = скорость звука в морской воде). Но даже, и вычисления делать не приходится, их выполняет сам прибор. Перед глазами наблюдателя вспыхивает световая засечка против определенной глубины. А в наше время перо самописца вырисовывает на движущейся ленте контуры твердой земли, покрытой толстой водяной шубой океана.
Мы не знаем, кто был на командном мостике «Эмдена», кто руководил измерениями, чей возглас возвестил о новом открытии. Зафиксирован факт. К востоку от Филиппинских островов «Эмден» открыл самую-самую глубину - 10 789 метров. Она продержалась в рекордсменах долго. Больше двадцати лет. Значилась даже в школьных учебниках.
В начале пятидесятых годов с легкой руки шведского исследовательского судна «Альбатрос» в моду вошли кругосветные научные плавания. Океан велик, и неизвестен. Куда ни пойдешь, добудешь, что-нибудь новое. Надо постараться побывать везде, а потом сравнить, чем новости в одном месте отличаются от новостей в другом. Тогда можно говорить о законах природы, об общих чертах, и различиях - словом, делать научные выводы. И вот вслед за «Альбатросом» (1948 год) идут в кругосветное плавание датская «Галатея», английский «Челленджер»
Английским ученым посчастливилось поймать жар-птицу. К югу от Марианских островов они обнаружили самую-самую глубину - 10 863 метра. До 11 километров не хватает «каких-нибудь» 137 метров. Подарив миру сенсацию, «Челленджер» продолжал свой кругосветный поиск. Сколько времени продержится новая «мисс глубина»?
Наступило время Международного геофизического года. В 1957 году по всей Земле собирались в дальние, и ближние походы ученые 68 стран. В Москве, в Институте океанологии, ученые тоже сидели над картами, составляя маршрут для «Витязя». Время экспедиции - полтора года. Где плавать, и, что изучать в первую очередь? Наверное, сходные страдания были и в Ла-Холье, и в Гамбурге, в Вудс-Холе и Токио. Бури идей, мнений, самых логичных доказательств. Несмотря на зверский цейтнот, ни у кого не поднялась рука снять линию маршрута «Витязя» с Марианской глубины. Ох, и притягивает самое-самое.
Наконец, подходим. За обедами и ужинами, в кают-компании, на палубе - везде в центре внимания начальник геологического отряда Глеб Удинцев. Беседа каждый раз подходит к сакраментальному вопросу «Может, найдем поглубже?» «Ну, какая разница, на 100 метров больше, на 100 меньше» «Да, конечно, но все равно хорошо бы» «А может, и есть поглубже, да не здесь?» Вахтенные у эхолота смотрели друг на друга ревнивыми глазами. Кому посчастливится?
Эхолот показывает, что «Витязь» приближается к крутому склону. Возможности прибора на пределе. Иногда магическая линия глубины исчезает. Удинцев не покидает лаборатории. Здесь же толпятся многие другие участники экспедиции. Шумно и тесно. Бесстрастный эхолот рисует штришки. Они медленно ползут вниз 10 000 метров, 10 200 метров. Наконец, площадка ровного дна, эхолот показывает 10 600 метров. Какая здесь глубина на самом деле - больше или меньше? Загвоздка в том, что прибор, мы уже говорили об этом, решает непрерывную формулу, в которую входит постоянная величина - скорость звука 1 500 м/сек. На самом деле она меняется с глубиной, она разная в каждом слое, она зависит от температуры, солености, давления воды. Прибор всего этого не учитывает. Поэтому без поправки на скорость звука, вернее, на ее отклонение от расчетной величины, на больших глубинах точные данные не получишь.
Запись сделана, «Витязь» остановился. Спускаем за борт батометры, и термометры. Эта операция займет около 8 часов. А потом надо отобрать из батометров пробы воды, определить в каждой соленость, ввести всевозможные поправки в температуру. Проходят сутки. Тем временем готовится другая важнейшая операция - фотографирование дна на глубине 10 600 метров, плюс. еще неизвестно, сколько. Прибор с двумя стеклянными глазами - для фотокамеры и лампы-вспышки - скрывается в глубине. В экспедиции между тем появились недовольные. До завершения рейса осталось очень мало времени, а начальник торопит. Другим тоже хочется поработать на своем самом-самом. Каждый спуск прибора занимает от 8 до 20 часов. Нет времени. И все поневоле начинают торопиться, нервничать.
Динамометры показывают касание дна. Фотоустановка дошла до твердой земли. Троса вытравили около 12 километров. Как он там изгибается, и извивается под действием течений и дрейфа судна, неизвестно. Но прибор на месте, на дне глубочайшей впадины мира. Как только камера коснулась грунта, замкнулся контакт, вспыхнула лампа, высветив кусочек вечного мрака, открылся, и мигнул глаз фотоаппарата - один есть! Подняли на несколько метров над дном камеру. За это время автомат перематывает пленку, готовит место следующему кадру. Снова опустили - есть второй! Еще, еще. На палубе каждое касание дна отсчитывается вслух. Семь снимков. Общий стон - хватит! Медленно начал наматываться трос. Наверх! Лебедка включена на самую малую скорость.
3 кают-компании обедают. На лебедке - начальник отряда. Вокруг, пренебрегая телесной пищей, стоят геологи. Остальные постепенно сменяются все-таки обед. Палит тропическое солнце. От идущего вверх троса на палубу стекают капельки промасленной воды.
- Ну скоро вы закончите?
- Глеб, может, тебе компота принести?
- Нет, не хочу, лучше рубашку. Жжет очень! - Четыре часа простоял голый под солнцем. Только, что заметил - жжет!
Лебедка переключается на вторую скорость.
- Глеб, не надо! Черт с ним, со временем, найдем где-нибудь.
Звук от наматывания троса изменился. Что-то заскрежетало, зашипело. Трах! Размолоченный, оборванный конец троса выскакивает из воды.
- Так тебе, что, рубашку принести? - Это растерянный и еще не осознавший всю только, что происшедшую трагедию Никита Зенкевич - изобретатель, конструктор, и главный энтузиаст подводного фотографирования. Он инстинктивно старается удержать, сохранить приятные, спокойные мгновения до.
Прошло полминуты. Удинцев и Зенкевич молча идут в свою каюту. Мы не видели их двое суток. Туда им отнесли гидрологические данные. Там рассчитывались, и пересчитывались поправки. Потом Удинцев вышел и показал лист бумаги. На нем крупными цифрами написана измеренная глубина. Новая максимальная глубина Мирового океана - 11 034 метра.
Сколько акробатов нужно поставить друг другу на голову, чтобы первый стоял на дне, а самый верхний сумел подышать морским воздухом? 6 299 человек. И даже если измерения высоты вести одним из семи чудес света - пирамидой Хеопса, то потребуется 76 ее близнецов, стоящих одна на другой, чтобы вершина последней скалой возвышалась над морем. Там, внизу, другой мир. Туда с тревогой опускаем мы приборы, и не знаем, увидим ли их снова.
И ту фотоустановку, что до сих пор лежит с семью отснятыми кадрами (даже восемью, восьмой был снят в тот момент, когда камера в последний раз упала на дно) в самом глубоком месте Земли. Все, кто плавал тогда на «Витязе», до сих пор не могут забыть этот случай. Может быть, и на малой скорости трос тоже оборвался бы! Будем рассчитывать на потомков. Достанут, когда-нибудь нашу камеру, и займет она место в самом лучшем музее человечества. Там, где люди будут восхищаться дерзаниями самых первых. Новой глубине не давали спокойно почивать на лаврах. Все новые и новые атаки предпринимались на нее.
К Марианской рекордсменке двинулся батискаф «Триест». Показать, что нет ничего недоступного человеку. 23 января 1960 года человек опустился на самое глубокое в мире дно. И заодно новость глубина 11 520 метров. Буквально через несколько дней новая информация ошибка! Глубину не считать. Она «всего-навсего» 10 919 метров.
Шестого ноября 1962 года радио принесло неожиданное известие. Английское гидрографическое судно «Кук» измерило к востоку от филиппинского острова Минданао глубину 11 523,5 метра. Представляете - с половиной! Было понятно, что полметра надо записать на совесть тех, кто переводил английские футы в метры. Ведь точность измерения таких глубин в лучшем случае ±0,5%, то есть 60 метров. Сообщение это появилось в печати. В составленную к тому времени новейшую карту глубин Тихого океана пришлось вносить новую информацию. Жаль немножко было свою глубину, но. наука, познание выигрывают от новых открытий. Через некоторое время начальник экспедиции на «Куке» опубликовал извинение. Очень печальное извинение. Не было такой глубины. А ошибки такие, к сожалению, возможны. Глубины большие, приборы порой далеки от совершенства.
Так до сих пор, уже 15 лет, стоит на карте «Глубина «Витязя» - 11 034 метра». Можно ли найти еще большую глубину? Не на 100 или 200 метров, а, что-нибудь более существенное. Помните такое «Когда мы достигли глубины в четырнадцать тысяч метров, и увидели в отдалении черные вершины гор, выделяющиеся в воде. Впрочем, эти вершины могли принадлежать горам такой же высоты, как Гималаи или Монблан, а может быть, даже и выше, так, что по-прежнему мы не могли определить глубину этой водной пропасти. Мы находились теперь на глубине в шестнадцать тысяч метров»
Это высказывание жюльверновского героя профессора Пьера Аронакса все еще притягивает к себе, заставляет продолжать поиски. Но объективные данные современной науки уже не оставляют места для столь оптимистических взглядов.
