«Будем скромны, и осторожны в заключениях»
И. М. Сеченов.
В Ленинграде обменивались новостями, и мыслями физиологи и психологи, познающие законы, и пружины психических проявлений человека. Уже, как будто не стоит вопрос о том, кому пристало и надлежит изучать психику дискуссии многих десятилетий угасли на молчаливой договоренности о том, что исследовать ее надо и тем, и другим, и психологам, и физиологам. Достаточны ли, впрочем, основания для поисков ключа к психическим явлениям в тех биоэлектрических процессах, которые изучают физиологи? Очень точные, как мне кажется, слова для ответа на такой вопрос нашла возглавлявшая этот симпозиум член-корреспондент АН СССР Н. П. Бехтерева «Окончательный ответ о правомерности исследований в этом направлении заключается, как это ни парадоксально, лишь в его решении»
Излагаемое ниже далеко не полностью освещает работы, вынесенные на обсуждение исследователей разных стран. А разговоры в фойе, лабораториях, гостинице касались уже выбранных тем, и оттого статья эта только о нескольких докладах.
Методы изучения и познания механизмов мозга значительно возросли ныне в числе, и изощренности. Мозг и прежде, как выясняется теперь, говорил о себе довольно много, но язык рассказа был совершенно недоступен пониманию. Не будем преувеличивать, еще, и до сих пор здесь не найден Розеттский камень (позволивший, когда-то Шампольону расшифровать египетские иероглифы). Да ведь и языков у мозга несколько, и они тесно перевиты друг с другом в почти неизвестных покуда закономерностях. Однако чрезвычайно заметно, как во всех исследованиях приняли сейчас участие вычислительные машины, позволяющие стремительно провести тончайшую и гигантскую по объему математическую обработку получаемых данных. И, как выяснилось благодаря этому, куда большую, и подробную информацию о мозге содержит в себе «старушка энцефалограмма», как назвал ее академик П. К. Анохин.
По мнению известного английского электрофизиолога Грея Уолтера, подробнейший машинный анализ всех получаемых данных создает некий благотворный фон, потенциальное поле восприятия, на котором яблоко Ньютона уже не упадет незамеченным. У древних, кажется, римлян был такой полубожок Кайрос, олицетворение и символ счастливого случая. Его изображали в виде стремительного мускулистого мужчины с крыльями на ногах, а, главное, волосы на голове росли у него только спереди если он пробегает мимо, ухватить его сзади уже нельзя. Только подготовленность к появлению случая дает возможность воспользоваться им.
Факт, которым Уолтер иллюстрировал свою уверенность, действительно впечатляющ он, и его сотрудники в начале шестидесятых годов скрупулезно, тщательнейшим образом анализировали записи биотоков, ловя законы их разнообразия и изменчивости. И случай - шумное падение тяжелой металлической линейки (в мозгу у исследуемого в этот момент больного явственно изменился рисунок биотоков) - позволил открыть новую мозговую волну, знаменитую Е-волну, волну ожидания. Она возникает в мозгу в момент его мобилизованной ориентации на развитие нового события или на появление ожидаемого. Открытие Е-волны породило неисчислимое множество работ, связанных с направленностью мозга в будущее.
Две особенности отличали этот симпозиум, во-первых, уже упомянутое возросшее участие вычислительных машин во многих излагавшихся исследованиях, а во-вторых, то общее представление о работе мозга, разделяемое большинством участников, которое так недавно вошло в научную картину мира, что на нем стоит остановиться подробнее.
ЖИЗНЬ - ПРЕОДОЛЕНИЕ СРЕДЫ
Очень важные, и глубокие идеи часто приходят в мир бесшумно, не порождая даже споров и возражений, и неназойливо дожидаются неминуемого часа торжества и признания.
Что условные рефлексы-только часть механизмов мозга, было понятно многим исследователям даже в период повального увлечения блистательными разработками школы Павлова. Сам Павлов уже прекрасно понимал, что познаны только первые, элементарные механизмы взаимодействия мозга с миром. На одной из своих прославленных сред, будто предостерегая сотрудников от греховной категоричности всезнания, он говорил «А когда обезьяна строит свою вышку, чтобы достать плод, то это условным рефлексом назвать нельзя. Это есть случай образования знания, улавливания нормальной связи вещей. Это - другой случай»
Какой? Что за механизмы работают здесь? С позиций сегодняшних знаний легко увидеть, что в то время на этот вопрос еще нельзя было ответить. Этому препятствовало одно из фундаментальных представлений того времени, по которому жизнь - это непрерывное уравновешивание с окружающей средой, и все действия, диктуемые мозгом, - лишь ответы, реакции, рефлексы на требования среды. Уравновешивание! Жизненная ситуация через органы чувств, по нервным проводам замыкает одну из временных связей, и выдается заученное действие, условный рефлекс. (Я сознательно довожу картину уравновешивания до максимального упрощения.) Такие ситуации многочисленны, спорить нечего.
Но существование - это еще, и поток произвольных, впервые совершаемых движений, действий и поступков (именно о таком случае с обезьяной, и говорил Павлов). Что происходит здесь?
Еще до того, как начинается действие, совершается тот или иной поступок, желаемое будущее уже существует в виде, каким-то образом закодированной в мозгу модели результата деятельности. Модель эта и служит той схемой, ориентируясь на которую мозг производит поправки.
А значит, будущее планируется, предвосхищается, организуется, значит, не уравновешивание со средой, а преодоление среды - вот истинная картина работы мозга. Активность, а не реактивность - существенная черта живого. Тем более высоко развитая, чем выше живое существо стоит на лестнице эволюции.
К таким же представлениям почти одновременно пришли некоторые физиологи, и психологи в Советском Союзе и за рубежом.
У физиологии активности уже лет десять длится то счастливое для каждой теории время зрелости, когда поступающие со всех сторон факты, и явления только консолидируют и подтверждают ее - от нейронного до поведенческого уровня. Так, достоверно показано, что мозг непрерывно составляет текущие вероятностные прогнозы (у человека это свойство развилось до сознательного предвидения), реагируя любопытством или повышением внимания на несовпадение прогноза, и наступившей реальности. Так, в физиологии складываются сейчас стройные представления о том, как зародившиеся в организме мотивации порождают цель, которая организует средства - поступки, действия, мысли. Так, представления физиологии активности порождают психологию активности и все связанные с этим эксперименты.
Только теперь - вспомним начало этой главки - вполне осозналась гениальность лаконичной, негромкой фразы Сеченова «Мы слушаем, а не только слышим, смотрим, а не только видим». Этот большой ученый, во весь голос сказавший, когда-то о познаваемости человеческой психики, понимал, и говорил - это осознается лишь сейчас - гораздо больше, чем смогли воспринять его современники. Ибо во фразе этой - четкая констатация активности мозга.
Общее представление об этой существенной особенности, направленности механизмов мозга так явственно присутствовало во множестве выступлений симпозиума, что с него нельзя было не начать под знаком развития теории активности пройдут еще долгие годы и великое множество экспериментов.
ПРОНИКНОВЕНИЕ ВГЛУБЬ
Многие работы, представленные на симпозиуме, производились с применением метода вживляемых в мозг электродов. Интересно, что идея метода возникла чрезвычайно давно, и только должна была вырасти техника, позволившая реализовать идею.
В сентябре 1866 года в «Военно-медицинском журнале», издававшемся в Санкт-Петербурге, сразу вслед за очередными «Высочайшими повелениями по военному ведомству», за последними известиями о «переменах в личном составе медицинских чиновников» шло сообщение действительно историческое, хотя тогда никто этого не знал, кроме, пожалуй, автора - безвестного исследователя Л. Н. Симонова.
Вот его собственные слова «Занимаясь в течение последней зимы опытами над центральной нервной системою собаки (производившимися, впрочем, с совершенно другой целью), я, между прочим, вводил в головной мозг последней (через трепанированный череп) стальные иглы разной величины. Из этих опытов оказалось 1) Совершенное спокойствие животных в момент прохождения иглы через вещество мозга; .3) Быстрое и совершенное поправление животного. несмотря на то, оставалась ли игла в мозгу или нет. Применение увенчалось полным успехом, и таким образом найден был способ исследования (разрядка Симонова. - И. Г.), видоизменять который предоставлялось на благоусмотрение экспериментатора»
Далее он экспериментирует, устраивая «сообщение игл с электродами постоянного или индуцированного тока», а потом через специальную тонкую канюлю пробует и химическое воздействие.
Подведение итогов точно обозначает дальнейшие возможности:
«даются экспериментатору два важных средства, казавшиеся доселе недостижимыми, -
а) средство разрушать части мозга без обнажения этого органа.
б) средство изолированного разрушения глубоких частей головного мозга.
...В будущем я ожидаю от них много, в настоящее же время ограничусь желанием, чтобы они поскорее были испытаны другими»
Но прошло еще восемь десятков лет, и лишь в самом конце сороковых годов нашего века метод вживленных в мозг электродов стал одним из ведущих инструментов лечения, исследования и познания мозга человека.
Главная цель вживления электродов - разведка для излечения. С помощью этих тончайших золотых проволочек (не так часто в истории человечества золото играет не запятнано благородную роль), то посылая мозгу раздражение, то записывая, и анализируя его собственную электрическую активность, исследователи отыскивают место, требующее деструкции - разрушения. Уничтожается крохотное скопление нервных клеток - одно звено, какой-то не выясненной пока патологической цепи нейронов, порождающей дрожание рук и ног или взрывы эпилептических припадков. Вживленные электроды - разведочные вехи исцеления.
Во многих клиниках мира засняты фильмы, содержащие следующие кадры. Идет поочередный показ больных. Скрюченные руки или ноги, неуверенная, дрожащая походка, изнурительное содрогание рук, и усиление их чудовищной, неуправляемой дрожи при попытке, что-либо сделать, беспомощные, безнадежные глаза. В конце фильма те же люди после операции отсутствие или значительное уменьшение дрожи, управление движениями, явное возрождение личности.
Показал такой фильм коллегам, участникам симпозиума, и ленинградский нейропсихолог В. М. Смирнов. Вначале такие же больные, потом такие же результаты. Только у этих людей не было произведено в мозгу ни единого разрушения! Много лет работая методом вживленных электродов, Смирнов попытался добиться исцеления просто электрическими стимуляциями глубоких структур мозга по разработанной им стратегии. И достиг успеха, теоретически покуда необъяснимого. Не более, впрочем, необъяснимого, чем чисто терминологическое пока понятие «разрушение патологической цепи». Сам Смирнов полагает, что в процессе стимуляций электрическим током через вживленные электроды происходит, как бы переучивание мозга, какие-то функциональные перестройки, навязанные ему извне импульсами тока, но по, каким законам, почему, и, каким образом разрушается былая порочная связь нейронов - остается проблемой.
А практика стимуляции, опережая свое теоретическое истолкование, приносит людям облегчение, приносит полное обновление их жизни, и об одном таком случае многолетнего, исцеленного ныне страдания уместно рассказать подробней.
Человека ранили на войне, еще в сорок первом году, и в результате - ранения была отнята левая рука. И с одной оставшейся правой можно приспособиться жить, когда бы не страшное явление отсутствующая левая рука непрерывно, и остро болела.' Это издавна известные врачам так называемые фантомные боли. Кроме болей, порой мучительных, он еще полностью ощущал отсутствующую руку - пальцы ее были «маленькими, тонкими, скрюченными или вытянутыми, иногда склеенными друг с другом». Жизнь оказалась невыносимой. Борясь с фантомом, полностью посвятив этому всего себя, человек за последующие двадцать восемь лет перенес тринадцать операций - хирурги, следуя изведанной тактике, иссекали нервы в культе, делали все, что могли, и умели. Ему ничего не помогало.
И вот после двадцати восьми лет мучений, и бесплодных попыток избавиться от них он снова поступил в больницу. Ему ввели электроды, и провели сеансы электростимуляции. Он очень интересно рассказывал, как фантом, мучивший его почти три десятка лет, образ несуществующей руки, как бы тускнел и от раза к разу распадался в его сознании, пока не исчез совсем вместе с невыносимыми болями, и непередаваемо неприятными чувствами. А значит, вернулась к норме, возродилась к жизни прежде узко и жестко фиксированная на болезни личность. Он стал спокойным, доброжелательным; круг его интересов явно, и быстро расширился; ему захотелось работать, общаться с людьми, жить.
Постепенно созидается совершенно новая карта мозга - карта явлений, возникающих от воздействия на его глубинные структуры. До сих пор эти явления называли всяко - феноменами, ответами, эффектами, симптомами - употреблялись просто наиболее удобные термины. Но сегодня на наших глазах возникает новая наука - о воздействии на мозг в его не изведанных до сих пор глубинных пространствах.
А благодаря изучению физиологической «архитектуры» построения мозгом ежедневного поведения появятся новые, вероятно, пространственные, карты мозга, на которых можно будет видеть, как из разных областей, по сотням нервных каналов поступает информация для построения, созидания самой маломальской функции, реализуемой мозгом.
НОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ?
Доклад этот делал молодой физиолог В. Б. Гречин из Института экспериментальной медицины. Он исследовал скопления нервных клеток, работа которых зыбко объяснимым пока образом, но правдоподобно связана с качеством выполняемой человеком деятельности.
Больного со вживленными электродами просили выполнить, какой-нибудь психологический тест - например, запомнить и воспроизвести ряд цифр или слов. Иногда в конце исполнения задания эти обнаруженные скопления нейронов (попавший в них электрод достоверно доносил об их состоянии) вдруг проявляли активность, возбуждались, включаясь в, какие-то неведомые покуда связи, и отношения в общей системе работающего мозга. И в случаях, когда они включались, больной не то, чтобы лучше выполнял задание, но откуда-то знал, а вернее, чувствовал, и говорил, что ошибся, сообщал врачам свое смутное ощущение неправильности, неполноты исполненного. Эту группу нейронов исследователи назвали детектором ошибок.
Если предположить, что этот аппарат детекций ошибок - реальный участник всех видов психических проявлений мозга, то, возможно, некоторые ненормальности человеческого поведения имеют причиной его неуместную активность.
Вот известное психическое нарушение, издавна описанное под названием психастении. Психастеника непрерывно мучает неуверенность в правильности сделанных им действий от сомнения, запер ли он уходя дверь квартиры, до разъедающего беспокойства - достаточно ли тактично он только, что поговорил с собеседником. Эта тревожная мнительность, навязчивое ощущение неполноты или неправильности всего, что он сделал, - самая яркая определяющая черта психастеника, сильно отравляющая ему жизнь.
Прямо относится к обсуждаемым механизмам, и нерешительность психастеников, их неуверенность в правильности предстоящих действий, что вообще мешает им принимать, какие бы то ни было твердые решения. Ведь детекторы ошибок непременно должны принимать участие и в составлении моделей будущего, планов, и программ поведения! Возможно, их ненормально активное участие и мешает уверенному принятию планов к воплощению.
Но вернемся снова к тому, что исследовал Гречин. Если та же популяция клеток включается в самом начале выполнения психологического задания, то испытуемый - нет, он делает ошибок не меньше - не замечает их, не испытывает сомнений в качестве выполнения теста. Включение этих клеток с самого начала, как бы предопределяет спокойное, и безмятежное совершение ошибок.
Это, что те же самые клетки? Пока неясно, ибо ведь вживленный электрод приносит сведения о работе целой зоны, большого скопления нейронов. С другой стороны, способность мозга к функциональной перестройке структур также известна исследователям. Что, конечно же, ничуть не упрощает их перспективы, но понимание неминуемой сложности ценнее убежденного заблуждения.
Эти клетки (будем их просто для удобства обсуждения покуда считать другими) названы детерминаторами ошибки. Названия, надо сказать, очень точны детекция - раскрытие, обнаружение; детерминация - предопределение, обусловливание. Но действительно ли детерминаторы предопределяют нарушение, сбой безупречной работы, какой-то системы? Или это, может быть, защита от излишне старательной, ненужно тщательной деятельности, в конкретных условиях нецелесообразной или почему-то нежелательной? Интересное наблюдение отрицательное отношение испытуемых к исследованиям увеличивало активность детерминаторов. И наоборот.
Отважившись на умозрительные толкования (за которые, подчеркнем особо, не несут никакой ответственности сами физиологи, строго, и сдержанно говорящие лишь о том, что они точно зафиксировали), обсудим возможное участие этих звеньев в системе работающего мозга.
Издавна описаны психологами случаи различного рода забвений, путаницы, оговорок. Давно замечено, что выпадают или искажаются слова, или имена, связанные ассоциациями смысла или созвучия с другими словами, чреватыми неприятными чувствами, всяческими отрицательными эмоциями. Часто удается даже точно разыскать, и вскрыть причины, правдоподобно объясняющие путаницу слов, описки и оговорки. А значит, можно утверждать, что эти явления не случайный срыв, а организованный процесс, когда где-то в бесчисленных каналах связей мозговых структур, готовящих слова, и поступки, подменяется или уничтожается сигнал, чреватый неприятными ощущениями.
Или бывает, что в связное сообщение вдруг непрошено замешиваются сигналы, выдающие вовне истинное отношение или мнение говорящего. То есть в речи или письме вместо слов, подбираемых по соображениям разума, такта, приличия, вдруг оказываются слова, точно формулирующие непригодное к высказыванию чувство, но проскользнувшие в речь из-за того, что чувство оказалось сильнее. Незаметно для того, кто ее произносит! Или заметно, но с опозданием. (Так, один мой приятель, навещая брата в больнице, увидел его еще не выздоровевшего соседа по палате, с которым очень любил общаться, и вдруг с ужасом услышал, что говорит ему совершенно неуместные слова «Как я счастлив, что вы еще здесь!»)
Неведомые механизмы контроля могут, очевидно, блокироваться или выпадать, и в случае разных патологий. Не это ли мы в поведении часто называем глупостью, когда человек произносит, что-либо внутренне противоречивое, то есть опровергающее только, что или ранее сказанное им? Так, на всех языках существуют сказки о дурачке, одолжившем у соседа котел и вскоре его вернувшем. Когда же сосед сказал, что возвращенный котел оказался дырявым, дурак отвечает ему, что, во-первых, он котла у него вообще не брал; во-вторых, котел так, и был с дырой, а в-третьих, он вернул его целым.
Предположение психологов мозг готовит несколько вариантов ответа на предъявленную ситуацию, а, какой-то неведомый механизм выбирает один из вариантов, наиболее целесообразный и пригодный.
Не этот ли механизм выключается или ослабляется при упоминавшихся нарушениях? Не к его ли узлам подступили физиологи, обнаружившие детерминатор ошибок?
Физиологи вступили в область, обещающую много находок, и новых проблем, иллюзий и разочарований. Это ведь продолжаются, и множатся попытки реализовать страстное стремление Павлова - «систему беспространственных понятий психологии наложить на материальную конструкцию мозга»
Идея о детерминаторах, позволяющих структурам мозга работать в малоответственных случаях не в полную нагрузку и оттого порой предопределять неполноту исполнения или выдавать наружу скрываемое, достоверно, хоть, и курьезно, проявила себя в ходе симпозиума. Один из его участников, только, что критиковавший гипотезу о детекторах, подводя итоги дневного заседания (да притом еще, кажется, только первого дня), вместо слов «Заканчиваем сегодняшнее заседание» спокойно и безмятежно сказал - «Ну, закрываем симпозиум»
МОДЕЛЬ, ТВОРЯЩАЯ МОДЕЛИ
Хирург, конструктор, кибернетик, писатель - трудно втиснуть в перечень заведомо обедняющих определений весь спектр творческих проявлений киевского профессора Н. М. Амосова. Он выступил с докладом о конструктивной реализации идей по созданию искусственного разума.
Модель, сделанная киевлянами, покуда не машина, это еще не робот, а только особая программа на вычислительной машине. Это модель искусственного разума, который мыслит, разрабатывая поведение. Только кибернетики всего мира, это очень важно подчеркнуть, описывают то, что делают машины, в терминах, применяемых для описания человеческого поведения. И эта чисто терминологическая одинаковость производит гипнотическое, иллюзорное впечатление содержательного сходства, хотя сплошь, и рядом это вовсе не так. Поэтому, употребив в разговоре о модели, какой-либо психологический термин (кстати, часто и в психологии обозначающий понятие почти неизведанное, а возможно, и целый класс разных явлений), уместно раскрыть содержание, которое вкладывают в него роботехники. Итак, «Мышление - это переработка информации. Информацию можно трактовать, как сведения об объекте, представленные моделью. Модель - это система, отражающая с упрощениями и искажениями другую сложную систему - объект. Следовательно, мышление - это действие с моделями внешнего, и внутреннего мира, направленное на выполнение определенных целей. Систему, обеспечивающую это, можно назвать Разумом»
Итак, Модель (будем называть так создание киевских кибернетиков), реализуя вышеприведенное определение, «мыслит», то есть оперирует содержащимися в ней образами внешнего мира, зашифрованными на языке искусственных нейронов, иначе говоря, моделями тех объектов, которые ее окружают. Весь ее мир - карта местности, где есть горы и холмики разной крутизны, есть трясина, и есть, наконец, две точки. В одной из них она «находится», в другую должна «прийти», экономя при этом время и энергию.
Главный механизм Модели - некая Система Усиления, и Торможения - сокращенно СУТ, непрерывно манипулирующая вложенными в нее «мыслями». Это механический дирижер, действующий по принципу рулетки. Одним «мыслям» он придает энергию, и они возбуждаются, определяя «поступки». Модели, а другие в это время взаимодействуют между собой по имеющимся между ними каналам связи, дожидаясь случая или очереди возбудиться, и перейти из состояния «подсознания» в возбужденное, активное «сознание». СУТ непрерывно играет с их уровнем возбуждения, значимостью и связями. При отключении СУТ Модель становится беспомощной, ее «мысли» хаотически мешаются, и она не одолевает задачу.
С помощью же СУТ эта Модель действительно «передвигается» по местности, предпочитая одолеть два холмика вместо одной крутизны, обходя трясину и так далее. По сложной, и прихотливо изогнутой, очень действительно целесообразно выбранной кривой. Если же вместо карты пересеченной местности ей предоставляется ровная поверхность, Модель «мчится» почти прямо, подлинно кратчайшим путем, слегка только вихляясь по сторонам от случайных замыслов, как молодая любопытная собака.
А главное, что весьма интересно в Модели, исследователи в любой момент могут узнать ее «мысли», ибо конструкцией предусмотрена такая превосходная возможность. Вот выборочный перечень ее «мыслей» при передвижении (они сугубо ситуационны, и явственно отражают одну главную мотивацию - дойти до цели):
I
Надо рисковать
Надо идти к цели
Пойду на юго-восток
Времени мало
Надо спешить
Вижу подъем
Времени мало
Надо рисковать
Надо действовать
Надо идти к цели
I
I Пойду на юг
III
Я в себе уверен
Времени мало
Надо спешить
Надо рисковать
Пойду на запад
IV
Времени мало
Надо рисковать
V
Времени мало
Энергии еще достаточно
Надо спешить
Надо действовать
Надо идти к цели
Пойду на запад
Как легко увидеть, «мышление». Модели не стерильно рационально, а явно окрашено эмоциями. Все зашифрованные образы внешнего мира по мере обучения Модели обретают связи с чувствами (положительными или отрицательными), и это сказывается на их игре друг с другом при выработке «поведения». С «психологическим» содержанием Модели Амосов поступил в полной сообразности со своими воззрениями на человека, то есть описал человека, как совокупность стимулов существования - набором инстинктов, реакций, и предписаний, а теперь, употребляя термины психологии, оснастил ими Модель. В результате она имеет, к примеру, «инстинкт самосохранения», то есть обязательную направленность вырабатываемых программ к тому, чтобы уцелеть. «Рефлекс цели» - это программа обязательного доведения до конца раз начатого действия. При этом тормозятся другие возникающие «мысли», и СУТ не дает им возможности без крайней нужды определять поведение. Есть даже «рефлекс свободы» - это программа сопротивления возникающим помехам. Есть исследовательский «рефлекс любопытства» (не от него ли кривая движения так запутана?).
Н. М. Амосов выразил убеждение, что воспроизведенный таким образом живой человеческий мозг быстрее раскроет свои тайны, ибо Модель подскажет, какие вопросы надо задавать ему, продемонстрирует контролируемые образцы поведения, продиктует психологические идеи гораздо более широкого спектра, чем вложены в нее при создании.
Вот лишь малая часть из того множества докладов и сообщений, что прозвучали в те дни на симпозиуме.
Точные слова итога нашел известный американский психолог К. Прибрам. Обращаясь со словами благодарности к возглавлявшей симпозиум Н. П. Бехтеревой, он сказал (точность цитаты-только смысловая) «Впервые за много лет я почувствовал, что стремление, которое выказывал еще Ваш великий дед, реализуется мы изучаем механизмы поведения человека. Куда мы движемся? К выяснению, наконец, - что именно делает человека человеком»
1972_12_14_06.jpg
Современные достижения науки, и техники (и главным образом электроники) дают в руки медицины новые методы борьбы с болезнями, еще совсем недавно считавшимися неизлечимыми.
В последние годы уже тысячам людей были введены в различные структуры мозга электроды с тем, чтобы исправить те или иные дефекты в деятельности мозга.
На схеме (см. цветную вкладку) показаны некоторые участии мозга, воздействуя на которые можно влиять на различные аспекты его деятельности.
1 - Зонды, направленные в зрительные центры мозга, смогут, как считают некоторые ученые, вернуть зрение слепым. Первые опыты с фотоэлементами (они выступали в роли глаз), связанными со зрительной областью мозга с помощью электродов, уже доказали реальность такого предположения.
2 - Зонды, внедренные в данную область мозга, должны возвращать подвижность парализованным конечностям. Эксперименты, подтверждающие это предположение, провел калифорнийский профессор Лоуренс Пиннео на обезьяне, в мозг которой были введены 13 электродов. В зависимости от того, какие движения должна была совершить обезьяна, компьютер посылал в ее мозг определенный набор сигналов. Аналогичные опыты ставил и профессор X. Дельгадо.
3 - Здесь показан (при небольшом увеличении) разрез мозговой ткани человека. С помощью особой техники окрашивания клеток сделались видимыми нервные волокна, которые вытянулись от поверхности мозга к его глубинным структурам.
4 - Гипоталамус - область пристальных экспериментальных исследований, которые проводятся пока только на животных. Это образование, где лежат структуры, регулирующие самые различные функции организма, такие, например, как водный, жировой или углеродный обмен, сон, разнообразное эмоциональное состояние, сложные половые рефлексы, и т. д.
5 - Спинной мозг, по которому передаются управляющие сигналы в различные участки тела.
6 - Мозжечок следит за координированием многих функций мозга. Радиосигналы, посланные ЭВМ, фильтруются именно здесь.
(Перевод с немецкого).
