ЗВЕЗДА В ОПЕРАЦИОННОЙ
В 1970 году в Майами (США) проходил Международный симпозиум хирургов-ортопедов, посвященный сложному вопросу - аллопластике (пластическим операциям с помощью искусственных материалов) тазобедренного сустава.
Когда проходил этот симпозиум, газета «Майами-Ньюс» опубликовала репортаж под заголовком «Русский хирург - звезда в операционной»
- В среду русский хирург Константин Сиваш оперировал больного Клаудио Санчеза, кубинского происхождения, в то время, как 150 хирургов следили за операцией по цветному телевидению. С необыкновенной быстротой, за 23 минуты, профессор Сиваш сделал замещение тазобедренного сустава, пораженного тяжелым артритом, причинявшего больному неимоверные страдания. Санчез - один из трех больных, которых оперировали с показом по телевидению три всемирно известных ортопеда, профессора Листер Лоо из Лондона, Мерл д'Обинье из Парижа, Константин Сиваш из Москвы, Сиваш применил эндопротез тазобедренного сустава, отличный от всех применяемых в Европе и США Инженер, и участник второй мировой войны, русский хирург пошел учиться в медицинский институт после операций, перенесенных в результате фронтовых ранений. Он сочетает инженерные знания с ортопедической хирургией. Эндопротезирование головки бедра производится многие годы. Новизна этой операции состояла в замещении вертлужной впадины.
Намеченную программу поездки профессор Сиваш выполнил за месяц вместо двух. Он вернулся на родину из США досрочно, но успел настолько убедить зарубежных коллег в преимуществе своих оперативных методов, что в адрес Медэкспорта СССР вскоре поступили заказы на сотни тысяч долларов. В Вашингтоне профессору Сивашу было предоставлено право выступить с курсом лекций перед специалистами, в Майами его избрали вместе с двумя вышеупомянутыми «звездами» ортопедии руководителем симпозиума.
В чем же причины успехов этой обычной командировки? Талант, мастерство, опыт? Да, конечно. Но еще, и другое.
ЦИТО
На международной арене профессор Сиваш представлял целую научную школу, сложившуюся традицию - замечательное учреждение ЦИТО - Центральный институт травматологии, и ортопедии Минздрава СССР.
Полвека в этом году исполнилось институту, награжденному орденом Трудового Красного Знамени. Это - головное ортопедотравматологическое учреждение в стране, научнометодический центр для восемнадцати других подобных институтов. Сегодня ЦИТО - огромный хирургический комбинат, в котором работают высококвалифицированные специалисты - более сорока профессоров и докторов медицинских наук, более ста научных сотрудников, врачей, клиницистов.
В шести многоэтажных светлых корпусах расположились десять специализированных клиник с превосходными операционными, оборудованными современной техникой, гимнастическими залами для лечебной физкультуры, и бассейнами. Специальные помещения отведены для экспериментальных лабораторий, «банка» органов и тканей, завода, где изготовляются новые ортопедические изделия. Есть в институте ортопедическое, и травматологическое отделения для детей, при которых имеется общеобразовательная школа. И, наконец, научно-технический отдел с двумя инженерно-конструкторскими лабораториями. Этим отделом ведает профессор К. М. Сиваш.
...Высокие стены, прорезанные светлыми проемами окон, белоснежный ватман, распятый на чертежных досках, эскизы, каких-то конструкций, вязь формул, расчеты, люди, склоненные над чертежами. Научно-технический отдел ЦИТО мало чем отличается от КБ завода или большого проектного института. На ватмане, однако, не корабли, не заводы, не дома, а опорная конструкция нашего тела - скелет и «запчасти» к нему суставы, сочленения, профили костей. В отделе изучают такую сложную проблему, как аллопластика, то есть применение искусственных материалов при пластических операциях. Здесь разрабатываются также различные методы лечения переломов, создаются аппараты, и инструменты для современных операций на позвоночнике.
Непременное условие научной деятельности ЦИТО - союз врачебной и технической мысли.
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ
Как уже упоминалось, у профессора Сиваша две специальности. До поступления в медицинский институт он получил техническое образование. После войны стал врачом - хирургом-ортопедом. На костного больного он смотрит не только глазами врача, но, и инженера.
Остов, опора, защитный каркас внутренних органов - скелет, без которого человек уподобился бы медузе, - построен из 228 костей, разных по форме, величине, назначению, соединенных многочисленными природными шарнирами-суставами. Твердость костной ткани, вбирающей в себя почти весь запас минеральных солей организма, внушает обманчивое впечатление нерушимой прочности и стабильности. На самом деле кость не менее других живых тканей подвержена изменениям, повреждениям, заболеваниям. Костная хирургия, ортопедия, травматология - древние области медицины. Сращивать переломы костей умели еще первобытные лекари. Чего только не было перепробовано за тысячелетия для костной пластики дерево, гипс, всевозможные металлы, пластмассы, даже клей.
С развитием науки, и техники методы ортопедии постоянно совершенствовались. Но до сих пор для лечения костных больных применяются корсеты, краги, костыли - часто громоздкие, неудобные, и некрасивые.
«Неужели здесь предел врачебной изобретательности, и возможностей?» - думал Сиваш, оценивая биологические ресурсы костной ткани, биомеханику, опорно-двигательного аппарата. Все непреодолимей хотелось ему вмешаться в традиционные методы лечения.
А что если не кутать в гипс поломанные кости, а соединить отломки специальными компрессионными аппаратами? Или вместо корсета, костыля, уродующего протеза сконструировать эндопротез - внутренний протез, скажем, коленного сустава, косметически куда более выигрышный? А вместо обычного штифта для укрепления отломков трубчатых костей создать другой, особый штифт-штопор, который позволит фиксировать эти отломки прочнее, создав на них давление в процессе сращивания. Да, и штифт можно сделать рассасывающимся.
В настоящее время замыслы Константина Митрофановича воплощены в жизнь. Таких изобретений в области костной хирургии у него более тридцати. А недавно врач-хирург получил почетное звание «Заслуженный изобретатель РСФСР» Одно из своих изобретений он, и демонстрировал на симпозиуме в Майами.
Совершенно естественно, что каждое авторское свидетельство - годы упорных поисков, неудач, и удач.
МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ СУСТАВ
Увы, медицина не всесильна. До сих пор она ничего не может поделать, чтобы остановить возникающие у некоторых людей нарушения обмена веществ в организме, превращающие гибкий, удобный, прекрасно задуманный природой костный аппарат в жесткий каркас. Заболевание, при котором происходит постепенная «одеревенелость» позвоночника, описали в XIX столетии три знаменитых врача француз - невролог Пьер Мари, немец - терапевт Адольф Штрюмпель, и русский - психиатр В. М. Бехтерев. Они наблюдали, как «одеревенелость», сперва слегка касаясь мелких суставов, постепенно захватывает все более крупные узлы движения, добирается до самых важных сочленений, в частности до тазобедренных суставов. Болезнь приводит человека к полной неподвижности.
Терапевты признали, что болезнь Мари - Штрюмпеля - Бехтерева - хроническое прогрессирующее заболевание. Отвоевывать у нее человеческое тело отважились хирурги. Так, в 1940 году английский хирург Мур впервые попробовал заменить головку бедренной кости металлом. Шесть лет спустя французы братья Жюде применили для замещения разрушенной головки протез из акрилата. Первые ободряющие результаты, полученные ими, побудили других хирургов в ряде стран повторить операцию.
Но проходили месяцы. Все повторялось сначала. Невидимый прилив забивал полости суставов солями, искусственные головки (как виталиевые эндопротезы Томпсона, так, и пластмассовые Жюде) раскачивались, разрушались. Отвоеванная у болезни свобода движения сменялась снова пленом неподвижности. К 1956 году хирурги вынуждены были сложить оружие, и признать несостоятельность хирургического лечения болезни. Примерно тогда же Константин Митрофанович Сиваш начал разработку хирургического лечения подобных больных методами аллопластики.
Разве он не знал о неудачах своих коллег?
Знал. Принимал их близко к сердцу, тщательно анализировал, но тем не менее продолжал работать.
ЭКСПЕРИМЕНТЫ
Изобретатель рассуждал так. Живая конструкция - скелет - похожа на механическую, но несравнима по сложности. Костная ткань при соприкосновении с чужеродными материалами разрастается. Процесс этот возникает из-за раздражения этой ткани протезом. Означает ли это, что приживление металла вообще невозможно? А может быть, рост костной ткани прекратится, если избавить ее от постоянного механического раздражения? Как это сделать? Он долго искал выхода, пока у него не родилась мысль протезировать суставные поверхности головки бедра, и вертлужной впадины * двумя, связанными между собой протезами
Какую конструкцию протеза избрать? Как прикрепить эти протезы к костям, чтобы создать между ними подвижную связь?
Без нового технического решения нельзя было надеяться на нормальное течение регенерационных (восстановительных) процессов. Сиваш сделал пробную конструкцию сустава, рассчитав предварительно, что врастание костной ткани в нее будет идти через специальные окна в металле.
На все возникшие вопросы, как будет работать новый сустав из прочнейших кобальтовых сплавов, не погибнут ли, как прежде, металлическая головка или новая вертлужная впадина от трения - могли дать ответ только эксперименты.
В 1956 году Константин Митрофанович приступил к экспериментальным пересадкам металлических суставов. Подопытными животными были собаки. Он* протезировал, и головку бедра, и поверхность вертлужной впадины. В научно-техническом отделе рассчитывались, а на заводе ЦИТО воплощались в металл экспериментальные модели. Он экспериментировал с упорством кладоискателя, каждой операцией добывая дополнительную информацию.
Проверялись прочность креплений, процессы регенерации, добротность конструкции, испытывались качества металла, реакция кости. Сустав усложнялся, и упрощался одновременно, обтачивался в соприкосновении с живой тканью, подобно камню под резцом скульптора.
На десятках животных обосновывался новый метод хирургического лечения. Процессы регенерации костной ткани исследовались гистологически при различной прочности соединений «металл - кость»
И вот главный вывод в результате различной степени прочности соединения металла с костью процесс регенерации течет по-разному. Если металл непрочно пригнан к кости, то вокруг него образуется соединительно тканый футляр, включающий лишь отдельные островки костной ткани, протез не держится, болезнь прогрессирует. Напротив, если связь кости с металлом прочна, то в короткие сроки, через 4 - 6 недель, образуется прочный костный футляр, надежно удерживающий металлическую конструкцию. В эксперименте было еще показано, что при выносе металлического узла подвижности за пределы костной ткани - между суставными поверхностями, и металлической связкой - обеспечиваются направленные движения в суставе. Вокруг головки, и шейки нового сустава начинаются процессы регенерации. Они заканчиваются образованием соединительно тканой капсулы, содержащей внутрисуставную жидкость, которую можно рассматривать, как смазочный материал.
Наконец, было замечено еще одно интересное явление. При условии прочного соединения двух протезов - металлической головки, и металлической вертлужной впадины - головка бедра не стирается, и не раскачивается. Эксперимент длился четыре года, и все это время металлические суставы работали нормально.
6 мая 1959 года на конференции московских ортопедов одна из четвероногих пациенток Сиваша по кличке «Бетси», свободно прогуливаясь по конференц-залу, демонстрировала высокому собранию преимущества нового метода аллопластики. Метод был рекомендован для применения в клинике.
Чтобы реализовать рекомендацию, потребовалось дополнительно сконструировать новый сустав с учетом особенностей человеческого организма, а также изобрести набор инструментов для осуществления трудной в оперативно-техническом отношении операции починки главного узла движения.
В 1959 году началось освоение в клинике нового метода лечения. На операции подобного рода, и врач, и пациент решаются в тех случаях, когда испытано все, что можно испытать, когда иным путем помочь невозможно. Многие из пациентов Константина Митрофановича Сиваша, подобно писателю Николаю Островскому, лежали, прикованные к постели годами.
...Сегодня более 500 больных, страдающих болезнью Мари - Шгрюмпеля - Бехтерева, а также туберкулезными кокситами, коксоартрозами, несросшимися переломами шейки бедра, врожденными вывихами бедра, уже перенесли операцию замены тазобедренного сустава металлическим суставом. Многие из тех, кто не умел ходить, научились двигаться самостоятельно, обслуживать себя.
ОПЕРИРУЕТ ПРОФЕССОР СИВАШ
Оперирует Константин Митрофанович один-два раза в неделю.
- Это у меня особый день, - признается он.
Сегодня, как раз день операции. Она начинается в десять. Внутренне Константин Митрофанович уже готов к ней, собран, напряжен. До операции он успевает еще зайти ненадолго в отделение, навестить послеоперационных больных.
Появление профессора в отделении явно вызывает у больных те самые положительные эмоции, которые обязан, по рекомендациям «отца» медицины Гиппократа, вызывать врач.
Профессор на ходу обменивается репликами с больными кого-то спрашивает о самочувствии, кого-то ободряет, кому-то дает совет, кого-то успокаивает.
Незаметно он кивает в сторону больного, стоящего у окна, поясняя, что этот человек пролежал десять лет. Оба сустава (тазобедренный, и вертлужной впадины) у него металлические. Один поставлен пять лет тому назад, другой - недавно.
Наш разговор продолжается в предоперационной, где хирург проходит сложный ритуал мытья, облачения в стерильный халат.
10.00. Начинается операция. Глядя на то, как Сиваш оперирует, я до конца понимаю, чем же именно он завоевал симпатии своих зарубежных коллег.
Сиваш оперирует очень быстро. Поражает точность каждого движения, сила, энергия, смелость замысла, и исполнения.
Стиль работы хирурга связан с характером производимых им оперативных вмешательств. Из 500 операций пересадки тазобедренного сустава 330 профессор Сиваш сделал больным, страдающим болезнью Мари - Штрюмпеля - Бехтерева. Это, как уже говорилось, тяжкие костные больные, у которых, помимо основного заболевания, нарушена нормальная деятельность всех внутренних органов. Поэтому операция для таких больных всегда опасна. Вот почему К. М. Сиваш, оперируя таких больных, несмотря на огромные преимущества современной анестезии, старается свести до минимума процесс хирургического вмешательства, избегать травмы, кровопотери.
Профессор осмеливается класть на операционный стол людей старых, ослабленных, «безнадежных»
Проходит всего полчаса, операция подходит к концу. «Бег на короткие дистанции», растрачивающий за миг долго накапливаемые силы, заканчивается. Душ, смена белья, сигарета. Теперь можно спокойно поговорить.
Перебирая лежащие на столе в кабинете десятки писем-заказов, присланных со всех концов мира на продукцию ЦИТО, Сиваш делится своими мыслями, и планами:
- Современная хирургическая техника, созданная ЦИТО (около ста аппаратов, и инструментов), получила высокую оценку не только отечественных, но, и зарубежных хирургов. Я бывал в ФРГ, США, Италии, Польше, Чехословакии, сравнивал уровень развития ортопедической хирургии у них, и у нас, и пришел к выводу, что в решении ряда научных проблем мы ушли далеко вперед. Однако у нас имеются большие трудности, связанные с внедрением достижений технической мысли в повседневную врачебную практику. Все новые аппараты, и инструменты, которые создает институт, выпускает только завод ЦИТО, а этого явно недостаточно. Вы сами видели, ко мне приходят то, и дело хирурги из других городов, просят дать им новые аппараты. Поэтому, много времени приходится тратить сейчас на чисто организационные проблемы, а это, и отрывает от очень увлекательных теоретических проблем.
У нас много всяких планов. Мы мечтаем о создании более совершенных протезов коленного сустава, локтевого, и других. Нас волнует, как привьется в клинике новый металл «страсиволб», который рассасывается в тканях. Создание этого металла - итог долгой совместной работы врачей, гистологов, металловедов, и других специалистов. Мы разрабатываем новую аппаратуру, облегчающую труд не только хирурга-ортопеда, но, и медицинских сестер, техников. Главное же для нас сегодня дать жизнь тому, что уже создано, продвинуть все это в повседневную клиническую практику.
