Может возникнуть обманчивое впечатление, будто артикли есть только в таких языках, где существительные или не изменяются совсем, или очень мало. Это не более чем распространённое заблуждение: артикли встречаются и в языках, похожих по своему грамматическому строю на русский. Например, в древнегреческом, где эти служебные слова возникли из указательных местоимений и помогали различать формы существительных с одинаковыми окончаниями. А ещё можно встретить артикли в венгерском, хотя, казалось бы, восемнадцати падежей должно было хватить для выражения любых грамматических значений…
Так что артикль характерен для совершенно разных языков. Но вернёмся к вопросу: почему в русском языке нет артикля, в то время как во многих языках он состоит на службе?
Ответ скрывается в истории развития языков мира. В древности у наших предков, праславян, было подобие артикля — указательные ме-стоимения «и», «я», «е», которые стали суффиксами, а затем и окончаниями прилагательных в их так называемой полной форме. Например, изначально был «зелен-ъ лугъ», а стал «зелен+ыи лугъ», была «добр-а жена», стала «добр-а+я жена», было «чист-о поле», а стало «чист-о+е поле». Здесь мы делаем «шокирующий» вывод о том, что исторически краткая форма прилагательного первична, а полная — вторична, она возникла позже.
Но это было давно. Если раньше полные формы прилагательных указывали на определённость предмета речи и соответствовали при переводе богослужебных текстов греческим прилагательным с артиклем, то сегодня они обозначают совсем другое — постоянный признак предмета. Кроме того, произошли значительные фонетические перемены, и поэтому на текущем этапе развития языка мы не можем считать окончания полных форм прилагательных ни артиклями, ни какими-либо их аналогами. Таким образом, примерно в X—XI веках наш язык мог свернуть в сторону артиклевого, но исконные краткие прилагательные рано утратили определительную функцию, отдав её новообразованным полным, и стали функционировать как часть сказуемого, обозначая преходящий признак. Думаю, этот момент во многом и повлиял на то, что наш язык относится к безартиклевым.
Но в некоторых северных русских диалектах до сих пор встречается склоняемая частица «-то», которую некоторые лингвисты называют аналогом артикля. По крайней мере, «-то» приближается к нему по ряду своих характеристик, в первую очередь по функции указания на определённость обсуждаемого предмета или лица. Когда говорят что-то вроде «ой, он на крышу-ту полез», то ясно, что имеется в виду конкретная крыша, вероятно, даже хорошо известная обеим сторонам диалога. В общем, и в русском языке (правда, не в литературном) местами проявляется если не артикль, то что-то ему подобное: «Пётр-от», «крыша-та», «поле-то».
Если изменяемая частица «-то» примет на себя основные функции артикля, такой говор превратится в нечто вроде болгарского языка, особенно если утратит склонение. Забавный факт: болгарский язык — родственник русского, но грамматически больше напоминает английский, потому что отказался от падежей (их функции выполняют предлоги) и развил артикли-постфиксы «-ът/-ят» (-а/-я для существительных мужского рода не в позиции подлежащего), «-та» (женский род), «-то» (средний род), «-те/-та» (множественное число мужского и женского-среднего рода). Взгляните на примеры: хлебарят меси тестото — «(этот) пекарь месит (это) тесто», хлебарите месят тестото — «(эти) пекари месят (это) тесто».
А чем мы заменяем артикли сегодня?
Например, мы можем использовать разный порядок слов и/или логическое ударение, чтобы указать на то или иное слово как на определённое: «Книгу он купил», но «Он купил книгу» («He bought a book »). А ещё у нас есть указательные местоимения «этот / эта / это / эти», «тот / та / то / те», указательные частицы «вон» и «вот», наречия «здесь», «тут» и «там» и даже присоединяемая к словам частица «-то»: «Я купил эту книгу» («I bought the / this book»), «А книгу-то я купил!» (тоже ясно, что имеется в виду конкретная книга). Наконец, в русском языке многое угадывается по контексту или ситуации общения, но этот способ не самый простой, хотя обычно эффективный.
Неопределённость тоже обозначается порядком слов и интонацией, а ещё местоимениями «некий» или «какой-то /-либо / -нибудь» в разных их формах. Иногда используется числительное «один» в роли определения: «Проехал там один (= какой-то) всадник…». Естественно, на английский язык это предложение можно перевести только как «A horseman rode there».
Интересно, что в большинстве языков неопределённый артикль происходит как раз от числительного «один» или вовсе омонимичен ему (немецкое «ein», венгерское «egy»). А вот определённый его брат — потомок указательных местоимений типа «тот»: «the» и «that» в английском, «az» и «az» в венгерском, только второе слово склоняется, а первое нет. В испанском языке местоимение «el» («он») специально пишут с ударением, чтобы отличать от артикля «el».
В современном русском литературном языке достаточно возможностей и средств, чтобы не использовать артикли. Они могли бы быть, но — не нужны.
Итак, есть в языке артикли или нет, не зависит от родства языков или типа их грамматического строя. Важно лишь то, что преобладание тех или иных способов выражения значимых для большинства языков мира категорий или понятий складывается исторически. В какой-то степени процесс напоминает то, как образуется русло рек. Одни реки, испытывая сопротивление, обходят препятствие, а другие пробивают ходы и в скалах.
