В этом году Нобелевский комитет в определённой степени удивил общественность, присудив Нобелевскую премию по физике 2026 года одному человеку. В последний раз такое было более тридцати лет тому назад, в 1992 году. В современной науке крупные открытия обычно являются результатом работы большого числа учёных, и Нобелевский комитет распределяет награду между несколькими ключевыми исследователями. Кроме того, в случае с IceCube есть ещё одна особенность: Нобелевскую премию в этот раз вручили за создание инструмента, принципы работы которого новыми назвать нельзя. И открытий «нобелевского уровня» на нём, по большому счёту, ещё не было сделано. Следует, однако, признать, что инструмент под руководством лауреата был создан уникальный, и первые открытия были достаточно важные, и ожидания с IceCube связаны большие.
На присуждение Нобелевских премий, похоже, стал влиять фактор возраста кандидатов. Правила требуют, чтобы значение достижения было «проверено временем». На практике, с учётом ротации сфер исследований, за которые вручается награда, получается, что разрыв между открытием и премией достигает двадцати и более лет. Это означает, что авторы важных достижений рискуют не дожить до присуждения премии. Вспомним хотя бы Роберта Браута, который скончался в 2011 году в возрасте 82 лет и не получил Нобелевскую премию по физике 2013 года вместе с Питером Хиггсом и Франсуа Энглером за работы начала 1960-х годов. Фрэнсису Халзену (встречаются написания Хальцен и Хелзен, в оригинале Halzen) сейчас тоже 82 года, и он посвятил проекту почти сорок лет. Сложный вопрос, дождётся ли он более важного открытия на своей установке? Поэтому премия присуждена в этом смысле, чтобы успеть.
Хотя в последние несколько лет Халзен не фигурировал в серьёзных прогнозах как претендент на Нобелевскую премию, ранее его в эти списки включали. Так что неожиданной его кандидатура не стала, и аргументы для награждения у Нобелевского комитета были. И на то, чтобы отметить именно одного Халзена, — есть основания. Он был не просто одним из многих участников создания: он был автором идеи, её защитником и бессменным руководителем проекта на протяжении всей его истории. До сегодняшнего дня Халзен остаётся главным исследователем IceCube. Без его настойчивости, научного авторитета и способности убеждать коллег и спонсоров в осуществимости, казалось бы, невыполнимого проекта IceCube мог бы так и остаться красивой теоретической идеей. Нобелевская премия подчеркнула как личный вклад Халзена, так и важность самого инструмента.
Зачем астрофизикам нейтрино
Нейтринная астрономия зародилась в 1960-х годах, когда Раймонд Дэвис-младший построил в Хоумстейке (США) нейтринный детектор, на котором, начиная с 1970 года, наблюдал нейтрино, пришедшие от Солнца. С 1983 года заработала нейтринная обсерватория Камиоканде в Японии под руководством Масатоси Косиба, где научились определять траекторию нейтрино и отслеживать их происхождение*. В 1987 году Камиоканде зафиксировала поток нейтрино, связанный со взрывом сверхновой в Большом Магеллановом Облаке. Дэвис-младший и Косиба были удостоены Нобелевской премии по физике 2002 года «за пионерский вклад в астрофизику, в частности, за обнаружение космических нейтрино».
Называть подобные установки телескопами, вообще говоря, некорректно. Телескопы устроены иначе. Правильно говорить о нейтринных детекторах, используемых в астрофизических исследованиях. Но для простоты часто говорят о нейтринных телескопах и обсерваториях.
Так нейтрино стали инструментом изучения космоса. Эти частицы присутствуют повсюду. Каждую секунду сквозь ноготь вашего мизинца проходят более 60 миллиардов нейтрино от Солнца. Однако они не имеют электрического заряда, почти не обладают массой и очень слабо взаимодействуют с веществом, а потому проходят сквозь Землю и наши тела, оставаясь незамеченными. Тем не менее, пусть и крайне редко, нейтрино взаимодействуют с каким-либо атомным ядром, что позволяет физикам, при наличии соответствующего сложнейшего оборудования, обнаружить их...
